Форум

Адиос, коллега, гы-гы!

Мартышкин труд спасать этот город и его жителей . у нас алкоголиков и дебилов больше чем во всей пензенской области.Это город Пенсионеров в нем очень не комфортно чувствовать себя ощущаешь себя в доме престарелых . Скоро нам закроют культуру а потом школы. Этот случай напоминает Американский город Детроит когда людям негде работать и все производства закрылись 80% граждан съехала. Его не спасти он окончательно вымрет лет через 30. Вкладывая десятки миллионов в разные соц проекты по увеличению рабочих мест за 2 года их не стало больше. их стало меньше! только в ваших отчетах каждый алкоголик учредитель кооператива или СПСПК. Давайте смотреть трезво здесь ни кто не задерживался из глав и ни кто из них не дал положительного результата . хотя нет есть один связывающий факт они приходят и пилят. запоминается всегда глава не обоснованой продажей гос имущества. то 6 магазин продали то 1 этаж. гостиницы. вот с дк часового завода та же участь . Когда же появиться такой глава который в места дома культуры здания администрации продаст чтоб вы все на конец по домам разошлись от вас толку не какого и директора музея в месте с музеем продадут но только следующий глава. хотя нет музей существует для должности ведь внем должен кто то работать.
Стыдно за вас люди а еще работники администрации такую низость пишите .

добро,добро

О внешности Степного волка я уже кое-что сообщил. Он безусловно и с первого же
взгляда производил впечатление человека значительного, редкого и незаурядно одаренного,
лицо его было полно ума, а чрезвычайно тонкая и живая игра его черт отражала интересную,
необыкновенно тонкую и чуткую работу духа. Когда он, что случалось не всегда, выходил в
беседе из рамок условностей и, как бы вырвавшись из своей отчужденности, говорил
что-нибудь от себя лично, нашему брату ничего не оставалось, как подчиниться ему, он
думал больше, чем другие, и в вопросах духовных обладал той почти холодной
объективностью, тем продуманным знанием, что свойственны лишь людям действительно
духовной жизни, лишенным какого бы то ни было честолюбия, не стремящимся блистать,
или убедить другого, или оказаться правыми.

пойду сосну часок

я бонд, джеймс бонд

Бывало, тень мы называли сутью,
А нынче суть и та покрыта мутью

здорово! падлы!
это я - принц дацкий. Ну, короче, Гамлет.

привет, дружище! надевай парик, и в свет пойдем мы выйдем

Йозеф Эйхендорф. Осень

О, осень золотая,
Последняя краса,
Так пышно отцветают
Увядшие леса!

Так всё вокруг пустынно,
Безлюдно, я мою
Знакомую долину
Совсем не узнаю.

И осень отпевает
Как будто бы меня,
И яму разверзает
У моих ног земля.

Пусть тут, травой у липы
Сплетёт меня покой,
И осень пусть засыплет
Меня своей листвой.

Когда он услыхал, что вина я вообще не пью, на лице
его снова появилось выражение беспомощности, и он сказал:
– Да, вы правы. Я тоже годами жил в воздержании и подолгу постился, но сейчас я
опять пребываю под знаком Водолея [
1], это темный и влажный знак.

Во время наших редких тогда встреч он казался поразительно
оживленным и помолодевшим, иногда даже веселым. Потом, однако, сразу последовала
новая тяжелая депрессия, он по целым дням оставался в постели, не принимая никакой
пищи, и как раз на ту полосу пришлась бурная, можно сказать, грубая ссора с его вновь
появившейся возлюбленной, ссора, которая всколыхнула весь дом

когда же вы все попередохните падлы??? от мертвых вас толку будет больше

Нам в бытии отказано. Всегда
И всюду путники, в любом краю,
Все формы наполняя, как вода,
Мы путь нащупываем к бытию.
Осуществить себя! Суметь продлиться!
Вот цель, что в путь нас гонит неотступно, -
Не оглянуться, не остановиться,
А бытие все так же недоступно

Я рос счастливым, здоровым ребёнком в ярком мире книжек с картинками, чистого песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных собак, морских дней и улыбающихся лиц. Вокруг меня великолепная гостиница «Мирана Палас» вращалась частной вселенной, выбеленным мелом космосом, посреди другого, голубого, громадного, искрившегося снаружи. От кухонного мужика в переднике до короля в летнем костюме все любили, все баловали меня. Пожилые американки, опираясь на трость, клонились надо мной, как Пизанские башни.