Обсуждение новостей, размещенных на сайте Пензенского информационного агентства PenzaInform.ru
-
Знайка_
-
|
12.02.2020 15:22:14
Re: В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет ко
По уголовному делу о террористическом сообществе «Сеть» проходит 11 антифашистов из Пензы и Петербурга. К новостям о пытках током обвиняемых, насилии и угрозах многие уже привыкли. К этому, наверное, никогда не привыкнут сами фигуранты и их близкие. Родственники антифашистов объединились в комитет «Родительская сеть». Они пытаются делать что-то, что может помочь их родным.
ФСБ утверждает, что «Сеть» — международная организация. Кроме Пензы и Петербурга законспирированные ячейки якобы были созданы в Москве и Республике Беларусь. Но ни в столице, ни за рубежом арестованных по этому делу пока нет. В то же время «Родительскую сеть» вполне можно назвать международной — кроме Пензы, Петербурга, Москвы и Новосибирска, комитет имеет представительство в городе Петропавловске в Казахстане, где живет мать Виктора Филинкова.
Члены родительского комитета уже приняли участие в двух пресс-конференциях — в апреле и в мае. Они создали чат в телеграме, где обсуждают актуальные новости и обмениваются мнениями, делятся впечатлениями от судов и действий следствия, и просто поддерживают друг друга. Кроме того, родители добиваются реакции надзорных органов и приближенных к власти правозащитников на заявления о пытках — они пишут заявления в аппарат Уполномоченного по правам человека и в Совет по правам человека при президенте, жалобы в Следственный комитет и адвокатскую палату. ОВД-Инфо поговорил с членами «Родительской сети». Татьяна Чернова, мать Андрея Чернова, продавщица
В марте началось это все. Было предпоследнее продление ареста, суд в Пензе. Я пошла посмотреть на Илью (Шакурского). Знала, что будут правозащитники и журналисты. Я просто подошла к людям, собравшимся на заседание, и попросила помощи. Там оказался Лев Александрович Пономарев (лидер движения «За права человека»). Он откликнулся и предложил встретиться в Москве.
Я не знала никого из правозащитников, не знала куда пойти, к кому обратиться, так как не касалась никогда этого. А когда обсуждали это с дочерью, она все время меня одергивала: «Мам, ну подожди, может, мы навредим, может, мы наоборот хуже сделаем».
Мы пришли к Льву Александровичу с мужем и сказали, что просто не знаем, что делать. У нас был адвокат. Но адвокат делал свою работу, а мы — родители — сидели и не знали, как помочь. Нам сказали: «Возьмите ручку и записывайте. Первое, что нужно сделать — это объединиться со всеми родителями». После этого я начала искать телефоны. Постепенно обзвонила всех. До Лены Шакурской не могла дозвониться. Написала ей смску: я такая-то мама, я хочу общаться, если хотите — напишите. Она сразу же мне перезвонила. Наверное, все ждали этого. Это было надо. У нас общая беда, и все это сблизило нас. Первый раз мы собрались у Льва Александровича. Приехала Лена. Она только тут услышала всю правду. Григорян (бывший адвокат Ильи Шакурского) ей говорил совсем другое. Ее встречали Пчелинцевы (родственники обвиняемого Дмитрия Пчелинцева), начали общаться с ней, рассказывать. Лене даже плохо стало от того, что она узнала.
Мы стараемся держаться вместе. Бывает, так накатывает, тяжело становится. Да, есть друзья. Но позвонить я могу с этим, например, Свете (Пчелинцево) или Лене (Богатовой), я знаю, что они меня поймут. Потому что нам это близко. Елена Богатова, мать Ильи Шакурского, продавщица
У нас был адвокат Григорян. Он говорил, предупреждал, чтобы я ни в коем случае не общалась с родственниками других ребят. Говорил: «Мы каждый своего защищаем. Ничего хорошего от этого общения не будет». Я прислушивалась к нему. В марте я увидела маму Чернова Андрея. И по настоянию Григоряна я даже не подошла к ней, не стала с ней разговаривать. Потом у меня стали возникать сомнения. Мне захотелось с кем-то поговорить. Наверное, бог нас видит — как раз в те дни Чернова написала мне смску. Мы созвонились. И я поехала в Москву, не сказав адвокату. Мы встретились с правозащитниками, стали все обсуждать, про детей рассказывать.
Одной в такой ситуации очень тяжело. Но теперь мы вместе. Ты понимаешь, что не одна и что наши пацаны там не одни. В основном же это все для них. И на суд мы надевали эти майки, чтобы они видели, что мы боремся. Ходили совместно на все суды, чтобы они видели, что мы вместе все.
Сначала я была «адекватная мама». Я дружила со следователем. Мы общались, следователь высказывался нелестно о других родителях. Григорян приглашал меня повидаться с Ильей для «нужных» бесед. Следователь беседовал со мной: «Если вы нормальная мама, вы ему должны донести. Если, как вы говорите, у вас хорошие отношения…» Потом давали мне с ним видеться десять минут. В феврале, когда Илюша подписал, что пыток не применяли, я виделась с ним. Мы вместе с дядей уговаривали его подписать. Ну мы, конечно, не понимали ничего. Григорян говорил: «Надо, чтобы он все подписывал. Я работаю для вас. Нужно, чтобы Илюша не кочевряжился и подписывал все, что я ему даю». Он на меня глаза таращит, говорит: «Мам, ты че делаешь? Я же не виноват ни в чем». А я ему: «Ну подпиши, а то тебе хуже будет. И мне хуже будет — я тебя не увижу». Эгоистка. Погрузилась в свое горе. Ради жалости к себе сына на что толкала. А они мной пользовались. На, повидайся — только пусть подписывает. На, подержи его за руку.
Сейчас мне психологически легче. Чувствую в себе силы, уверенность идти вперед, спасать ребят из этих лап. Друзей как таковых у меня не осталось. Сначала звонили, узнавали. Но потом все меньше и меньше. Не знаю, может, они боятся ФСБ? Боятся лишний раз мне позвонить, потому что знают, что у меня телефон прослушивается. Зато я почувствовала, как много у Илюши друзей. Я общаюсь с «Родительской сетью» и с илюшиными друзьями. Которые ничего не боятся. По телефону разговариваем. Они и к бабуле нашей приходят, помогают. Огород польют, в магазин сходят, как тимуровцы прям. Я на них смотрю — и плачу от радости. Наталья, мама Виктора Филинкова, предприниматель
Это было как снег на голову. Мне написала жена Виктора, Александра. Я была готова ехать сию минуту, но меня удержали, посоветовали, что мне лучше пока не появляться в России. Я живу в Петропавловске — это северный Казахстан, совсем рядышком с Омском. До границы с Россией 60 километров.
Потом я уже больше не могла, сказала: «Ну все, я еду, будь что будет». И поехала в Петербург. Все удивились, что мне дали свидание. Я была первая, которой дали. Но настолько было мало времени… Это было так тяжело, через стекло… Он сказал: «Мама, меня пытали». Я видела у него шрам. Сказал, чтобы я держалась. Чтобы разумно отнеслась к происходящему. Никогда политикой не интересовалась. Зато я теперь интересуюсь — и российской, и казахстанской, и все новости читаю напролет. Где какие происшествия, кого где пытают, кого оговаривают, кого покрывают. Все читаю про то, что где-то происходит, связанное с антифашистами и анархистами.
Думаю: «Ну почему я не живу в России? Почему я не живу в Санкт-Петербурге?» Сейчас я не смогу перебраться: документы, на учет встать, временную прописку — это сложно. Самое больное место мое — не дай бог закроют въезд. Николай Бояршинов, отец Юлиана Бояршинова, художник
Это состояние жуткое, которое пережили все, когда вдруг узнаешь, что твоего сына арестовали, и такие нелепые обвинения. И непонятно вообще, что можно делать — стена, в которую можно биться головой. И очень быстро начинаешь понимать, что ты полностью бессилен.
Я попал в «Сеть», когда уже было довольно много участников. Я был совершенно раздавлен тогда. Мне показалось сначала, что это движуха ради движухи, просто чтобы не сойти с ума. Но потом стал замечать, что какие-то результаты это дает. И тогда полностью отошел от своего первоначального состояния. И я стал предпринимать что-то, думать, обсуждать. Участие «Сети» спасло меня.
Это чат в телеграме. В противовес «Сети», которую придумали ФСБ. Мы не скрываем: у нас «Сеть». Если вы считаете, что наши дети организовали какую-то преступную «Сеть», то вот у нас тоже преступная, наверное, «Сеть». Наши действия дают, может быть, небольшой результат, но так, капля по капле, набирается желание что-то сделать, чтобы улучшить условия содержания ребят. Огласка же их спасла. Еще не идет речи об освобождении, мы думаем о том, чтобы они просто в живых остались.
Вот с моим сыном как получилось. Я видел его на первом продлении срока, через месяц после задержания. Я видел, какой он пришел. Серый, избитый. Свежие гематомы на голове. Было видно, что это долго не может продолжаться. А на следующее заседание пришли его друзья. Было человек тридцать. И он когда увидел всех — он был счастлив. После этого начался новый этап. Стало ясно, что его хотя бы оставят в живых. Для меня это переломный момент был. Когда началась огласка, это просто спасло моего сына. И сейчас я боюсь, что она ослабнет. И ребята опять окажутся в изоляции. Снова начнется этот кошмар. Поэтому никогда не отказываюсь от интервью.
Я выхожу каждую пятницу на пикет. Были сомнения, особенно когда был чемпионат. В первый день было такое ощущение, что я просто мешаю людям радоваться. Но я решил выходить дальше. Каждый раз неожиданное что-то происходит. Вот подошел парень. Говорит: «Я ничего не знаю про «Сеть». Потом отошел, посмотрел, видимо, в интернете, вернулся. Я ему рассказал о других ребятах. Он говорит: «Я вообще-то не разделяю этих взглядов…» Я ему отвечаю: «Сейчас не важно, левый ты или правый. Важно, что у тебя есть какие-то взгляды и это уже повод тебя арестовать, в чем-то обвинить».
«Родительская сеть» — это уже как семья. Мы договорились, что когда этот беспредел закончится, мы обязательно встретимся все вместе. Все стали родными. У Виктора (Филинкова) мама в Казахстане живет, а жене вообще пришлось бежать, поэтому я отвожу передачу Юлику — и Виктору передаю. Уже очень хочется с ними встретиться. За всех переживаю. Жена иногда статью прочитает, и у нее слезы текут. Про Диму (Пчелинцева) или про Виктора. Уже как к детям своим относимся. Елена Стригина, мать Армана Сагынбаева, главный бухгалтер
Первые собрались те, кто был в Пензе, — Пчелинцевы, Черновы. Я присоединилась в процессе. Адвокаты на подписке о неразглашении, а нам надо было выводить в свет все наши проблемы. Я в Новосибирске, связь с остальными мы поддерживаем через один запрещенный мессенджер. Были на судах в Пензе — сделали футболки с надписью «Свободы». Со стороны это может выглядеть как игра, но нам надо держаться на плаву. Важно хоть что-то сделать. И освещать все происходящее. Арман сильно болен тяжелой хронической болезнью. Его и пытать не нужно. Первые его показания лет на десять тянут. Он на себя наговорил, не столько на других, сколько на себя. Его везли с Питера до Пензы. В лесу открывали двери, вытаскивали. Закопать обещали. Ночь везли, а утром повели на допрос у следователя. Под таким прессом кто угодно скажет что угодно. Я скажу, что Казань брала и часовни взрывала.
Я хранила в тайне эту историю для друзей и родственников. Но после фильма НТВ стали звонить все, круглые глаза делать. Даже до школы младшего брата Армана дошли новости. Представляете — брат террорист. Хорошо, что к этому моменту уже стали публикации появляться честные. Я давала ссылочки. Благодаря этим публикациям люди читают другую информацию, и мы ограждены от негатива со стороны общества. Светлана Пчелинцева, мать Дмитрия Пчелинцева, врач-кардиолог
Это в сотни раз приумножило наши силы. Объединившись, мы сражаемся не каждый за своего, а за всех парней. Мы совершенно чужих и незнакомых нам людей — детей-фигурантов — любим как своих. За каждого болит душа. Я думаю, это замечательно. За каждого парня сражается целая команда практически родственников. А что может родителей остановить? Ничего. Вообще это же ужасно — то, что происходит. Хотим не хотим, а мы же должны как-то жить с этим. И еще детям помогать. Поэтому когда у одной мамы минута слабости, она может позвонить другой — а у той противоположные эмоции, и человек когда слышит поддержку, это важно. Дмитрий Пчелинцев, отец Дмитрия Пчелинцева, инженер
Мы — родительский комитет. Мы занимаемся тем, что поддерживаем друг друга. Вот мы живем в Москве. Сын сидит в Пензе. Родители, находящиеся в Пензе, заходят к нашим детям… Дети, так получилось, у нас уже все общие. Вот мы были в Пензе и передавали всем детям всё одновременно. Если мы разговариваем с начальником СИЗО, мы разговариваем сразу за всех детей.
Все это помогло и нам, и нашим детям. Нам — моральной поддержкой. Когда ты сидишь один в закрытой комнате и не знаешь, что происходит с твоим ребенком — это одно. А когда все родители собрались, вы все обсуждаете, и из мелких фактов складывается общая картина, и более-менее становится понятно, что происходит, — это другое. На мой взгляд, публичность очень полезна. Это подтверждается действиями следователя Токарева — если Токареву от этого некомфортно, если Токарев из-за этого злится. Как он сказал: «Зря вы подняли все это, давно бы уже сели». Соответственно, если ему плохо от этого — значит, мне хорошо. Я ходил в Следственный комитет в Пензе. Они не поверили, что это возможно. Что ФСБ пытают людей в СИЗО.
Лена, мама Ильи (Шакурского), говорила, что Токарев всегда приводил нас и родителей Чернова как пример «неадекватных». Сетовал, что сейчас получили бы наши дети по два года и все. Такое вообще можно говорить? Посадить человека ни за что, а потом сидеть и в ладоши хлопать. ФСБ же церберы Путина. Путин отпустил их немножко, поводок ослабил — они хватали всех подряд перед выборами, перед чемпионатом мира. Сейчас все закончится — он опять скажет: «К ноге!» Посмотрим, к чему это приведет. А возможно, и закроют. К сожалению.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Знайка_
-
|
12.02.2020 15:22:58
Re: В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет ко
В октябре 2017 в Пензе (Россия) прошли аресты местных анархистов. Первым был арестован Егор Зорин. После — Арман Сагынбаев, Илья Шакурский, Василий Куксов, Дмитрий Пчелинцев, Алексей Чернов. По мнению следствия, все они входили в террористическую группу «5.11» (группа сторонников Вячеслава Мальцева, готовивших «революцию» пятого ноября). Все кроме Шакурского — в СИЗО. Последний — под домашним арестом.
Все задержанные заявили о психологическом давлении, пытках током, подвешивании вниз головой и оружии, которое сотрудники ФСБ им подбросили.
Когда 19 октября жена Куксова (единственного фигуранта дела, который, похоже, сумел выдержать пытки и не дал признательные показания) Елена пришла домой с работы, она поняла, что Василия все еще нет, хотя он должен был вернуться раньше. Она стала звонить ему на мобильный — звонок шел, но муж не брал трубку. Через несколько часов Елена услышала, как дверь квартиры пытаются открыть ключом. Посмотрев в глазок, она увидела около десяти незнакомых ей мужчин, один из которых держал за шею мужа — Василий еле стоял на ногах. Мужчины заявили, что пришли из ФСБ.
Штаны и куртка Куксова были порваны и испачканы в крови, лоб и нос — разбиты, словно его ударили об асфальт. По словам Елены, обыск был поверхностным. Затем у Василия спросили, есть ли у него машина. Сотрудники ФСБ привели Куксова и его жену к автомобилю и велели ему открыть дверь. Подойдя к машине, Куксов воскликнул, что замок двери сломан. На это кто-то из фсбшников грубо спросил: «Ты что этим хочешь сказать?» Силовики обыскали машину и якобы нашли в ней пистолет. Куксов, который до этого был спокоен, начал кричать, что оружие ему подбросили.
Все это происходило около 3-х месяцев назад. А в СМИ, как вы могли заметить, информация стала просачиваться лишь в последние недели. Причина этому, видимо, явное отсутствие у пензенских анархистов плана действий на случай арестов, неорганизованность и недооценка угрозы репрессий. Пытки и фабрикация дела стали возможны во-многом из-за того, что с первых дней к задержаниям не было привлечено внимание прессы и правозащитников.
После Нового Года, 23 января, в Питере, в аэропорту, задерживают антифашиста Виктора Филинкова (IT-специалист, гражданин Казахстана). Обвинение: участие в террористическом сообществе. Основание: санкция пензенского суда. Становится очевидно, что из всех задержанных лепят единую террористическую группу. Под пытками Виктор признает вину в участии в террористическом сообществе. Сейчас он находится в СИЗО ФСБ.
25 января в Петербурге задерживают и подвергают пыткам — по аналогичной схеме — Игоря Шишкина, после чего помещают в СИЗО. Врачи диагностировали у Шишкина перелом нижней стенки глазницы, многочисленные гематомы и ссадины.
Задерживают и активиста Илью Капустина. Он проходит свидетелем: «Они били меня током из электрошокера в район паха или сбоку от живота. Били током, чтобы я сказал, что тот или иной мой знакомый собирается устроить что-то опасное.» Вскоре ФСБ разродилось заявлением в СМИ, из которого следует, что все задержанные входили в анархистскую террористическую группу «Сеть», целью которой было свержение строя в России. По словам чекистов, в организацию входили ячейки в Москве, Питере, Пензе и даже Беларуси. Беларуские журналисты из «Нашей Нивы» поспешили обратиться за комментарием к спецслужбам, но те заявили, что не могут «ни подтвердить ни опровергнуть эту информацию».
«Сеть», по версии ФСБ, существовала с 2014 года. Ее создателем следствие называет жителя Пензы Дмитрия Пчелинцева. Первоначально в объединение вошли люди, с которыми Пчелинцев познакомился на концертах музыкальных групп. Хотя сейчас уголовное дело расследуется по статье «организация террористического сообщества и участие в нем» (ст. 205.4 УК), чекисты утверждают, что в деятельности «Сети» есть признаки таких преступлений, как «насильственный захват власти» и «вооруженный мятеж» (ст. 278, 279 УК). Члены группировки с помощью терактов планировали «раскачать народные массы для дальнейшей дестабилизации политической обстановки в стране» – в качестве жертв были намечены сотрудники силовых структур и главы местных администраций.
Из материалов дела следует, что у каждого из членов для конспирации было прозвище, связь друг с другом они поддерживали с помощью протокола Jabber и использовали TOR. (вспомним, в 2010-2011 году во время «дела анархистов» в Беларуси сам факт начличия инструментов шифрования на компьютере был использован обвинением как доказательсто вины подсудимых)
С конца 2015 года, по версии ФСБ, у каждого из членов «Сети» была своя должность и роль: Пчелинцев был лидером и идеологом; его заместитель по кличке «Рыжий» был разведчиком, занимался поиском информации об объектах, которые планировалось уничтожить, и вербовал новых членов; Арман Сагынбаев (прозвище «Андрей-Безопасность») – инженер-сапер, он должен был изготавливать и закладывать взрывчатку; Илья Шакурский («Спайк») – тактик, он обучал остальных членов особенностям ведения боя; Андрей Чернов («Близнец») – связист, обеспечивавший коммуникацию между соратниками; Егор Зорин («Гриша») – стрелок, «при наступлении военного положения участвует в боестолкновениях с силовиками»; «Борис» – еще один координатор и идеолог. Самому младшему из них 21 год, самому старшему – 27 лет.
Летом 2016 года, как указано в материалах дела, в состав «Сети» вошли еще несколько организаций. В результате сформировалось четыре российских ячейки. Пензенская получила название «5.11» или «Восход». Московская ячейка называется «МСК», петербургские – «Марсово поле» и «Иордан-СПб». Подразделение «Сети» в Беларуси, по словам чекистов, принимало участие в съездах.
Точный состав отделений известен не до конца, показания фигурантов по некоторым участникам расходятся. Однако по материалам дела в ячейки Москвы, Питера и Пензы входило до 17 анархистов.
Есть в материалах дела и информации о наружном наблюдении за Филинковым. Оно, в частности, зафиксировало встречу 24 декабря 2017 года в «Макдоналдсе»: антифашист вместе с еще двумя активистами обсуждал политику, тренировки в лесу, методы выявления наблюдения и криптовалюты.
Показаниям Шишкина, петербургские организации возникли как минимум весной 2016 года: молодые юноши и девушки дважды в месяц собирались и тренировались на территории страйкбольного полигона в Ольгино, отрабатывали обращение с оружием и оказание медицинской помощи.
Летом того же года из Пензы приехали представители «Сети», которые презентовали «свод» – план по развитию организации. «В ходе этой встречи товарищи из Пензы призывали нас к активному применению насилия в отношении представителей органов государственной власти, к так называемому “черному террору”. Согласно их убеждениям, в случае наступления дня “Ч” – события, которое может спровоцировать массовые беспорядки, необходимо с применением оружия и взрывчатки уничтожить глав местных администраций, руководство политической партии “Единая Россия”, начальников подразделений органов внутренних дел», – говорится в показаниях Шишкина. Его допрос продолжался целые сутки – с трех часов (!) ночи 26 января до трех ночи 27 января.
Ценность всех этих показаний и их правдивость — под огромным сомнением. Очевидно, что человек, которого пытают электрошоком, расскажет не только о том, что собирался «уничтожать глав местных администраций», но и о чем угодно другом. В сухом остатке за подсудимыми: участие в страйкбольных играх и обучение навыкам медицинской помощи. Этого стало достаточно для того, чтобы насмерть перепугать силовиков и спровоцировать их на фабрикацию уголовного дела о террористическом сообществе.
Таким образом, на сегодня в СИЗО по данному делу находятся 8 человек. Кроме того, обыски прошли еще как минимум в 3-х квартирах в Питере и в Москве. Кроме того, 1 февраля стало известно о задержании в Евпатории анархо-активиста Евгения Каракашева. Его обвиняют в публичных призывах к терроризму через Интернет. Связано ли это с делом «Сети», пока не ясно.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Знайка_
-
|
12.02.2020 15:26:08
Re: В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет ко
Десять лет прошло со дня хладнокровного убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой. За это время произошли новые убийства, равно как и десятки нападений, и бесчисленное множество задержаний и арестов гражданских активистов. Менялись лишь методы устранения неугодных. А взаимодействие неонацистов и «правоохранителей» стало более привычным, тесным и взаимовыгодным. Если бы не широкий общественный резонанс, инициированный Комитетом 19 января, БОРН продолжал бы совершать громкие заказные политические убийства наших товарищей. В Пензе, как и во всей стране, основное внимание общества к проблеме насилия неонацистов привлекается именно стараниями антифашистов. Молодые люди стараются брать свою судьбу в свои руки, сами анализируют деятельность правых радикалов и противостоят ей. Смерть наших товарищей заставила нас снять розовые очки и день за днем мы находим подтверждение словам Стаса: «Мы прекрасно понимаем, что кроме нас самих нам больше никто никогда эту защиту не даст».
Ярким примером симбиоза органов и неонацистов является секретный свидетель по нашему делу. Мы долго разрабатывали его, и за полгода до наших арестов ниточка привела нас к ФСБ. Теперь же стало ясно, что он являлся провокатором и помогал спецслужбам фабриковать дело. Сами оперативники не скрывают свою ненависть к антифашистам, называя нас шавками, а из их кабинетов часто слышна неонацистская музыка. Сейчас их альянс ликует, ведь проведена очередная операция по изоляции антифашистов. Их ликование может также разделить организатор убийства Тимура Качаравы, Александр Зенин, получивший лишь 1 год и 6 месяцев колонии, при том, что находился в розыске до 2018 г. Но мы должны изменить этот порядок вещей. Нельзя допускать, чтобы у нацистов вообще появлялись поводы для ликования. Товарищи уже лишили Тихонова и Горячева этой возможности. И бывший чекист уже не отпразднует новых побед. Но разве это достойно человека — жить в мире, где справедливость существует только в таком виде? Настя говорила, что больше всего к свободе стремятся те, кто не пытается ее отнять у других. Мы согласны с этим, но внимая реалиям, вынуждены признать, что пока у нацистов есть поддержка силовиков, случайности, как-то, что произошла с убийцей Ивана Хуторского, станут слишком частыми, чтобы продолжать так называться.
Так давайте зададим себе очень важный вопрос: что значит для нас память о Стасе и Насте? Что каждый из нас сделал для того, чтобы то, чем занимались эти люди не утратило смысл? Стоит задуматься над целесообразностью споров о том, кто достоин нести их портреты в этот день и вместо этого стать реальной частью борьбы за справедливость. Ведь каждый из нас способен говорить, писать, помогать и защищать. Возможно здесь находятся будущие адвокаты, правозащитники и журналисты. Каждый из нас обязан делать свой вклад в развитие гражданского общества, основанного на взаимоуважении и взаимопомощи. Ни Бог, ни царь, ни закон — уже никто, только мы сами.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Знайка_
-
|
12.02.2020 15:26:32
Re: В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет ко
Подозреваемые по делу «Сети» подвергаются постоянным пыткам.
Как рассказал один из фигурантов дела в их камерах постоянно играет «Радио 101.8».
«Просто играет откуда-то из вентиляции, и играет так громко, что порой там не просто читать невозможно, ты свои мысли не слышишь. Вы послушайте, что такое «101.8», просто включите на радиоприемнике. А у нас это играет с 6 до 22. Просто у меня как будто какая-то [ублюдская] дискотека с 6 часов утра до 10 вечера», — сказал Дмитрий Пчелинцев.
Раньше для пыток использовалось «Радио Россия», но с декабря поменяли на «Радио 101.8».
«На один день включили Energy — у меня прямо душа начала на место вставать. И они просто разбили мне сердце, когда на следующий день включили обратно «101.8»», — добавил Пчелинцев.
Пчелинцев также рассказал, что медосмотры проводятся формально, когда члены ОНК и уполномоченный по правам человека заметили у Пчелицева на лице и руках следы, возможно, побоев, он начали смотреть его медицинскую карту, но так и не нашли упоминания о них.
«И, собственно, посмотрели, и там этого не обнаружили. Меня, естественно, сразу повели осматривать. И вчера мне приносят выписку, и там написано, что такого-то числа, действительно, меня осмотрели, но ничего не обнаружили», — сказал Пчелинцев.
Также Пчелинцев рассказал, что за время содержания в СИЗО, он потерял несколько зубов.
«У меня остались два зуба жевательных, все остальные удалили. Эти два зуба расположены по разным сторонам, то есть мне нечем есть», — отметил молодой человек.
Пчилинцев раньше уже жаловался, что во время пыток током его челюсти сжимались от судороги с такой силой, что крошились зубы, а рот был полон крови.
Накануне суде продлил Пчелинцеву арест до 18 сентября. Под стражей остаются также другие фигуранты дела, о которых известно: Василий Куксов, Илья Шакурский, Андрей Чернов и Арман Сагынбаев. В Пензе под домашним арестом остается Егор Зорин. В Петербурге подозреваемыми стали Виктор Филинков, Игорь Шишкин и Юлий Бояршинов.
О пытках также рассказал содержащийся по делу «Сети» в Петербурге Виктор Филинков. Следы пыток также были обнаружены правозащитниками на теле Игоря Шишкина.
По итогам заседания суд продлил Пчелинцеву На тот же срок под стражей останутся Обвинение по этому же делу в Пензе предъявили также , он единственный из фигурантов находится под домашним арестом.
ФСБ подозревает, что фигуранты дела намеревались организовать теракты во время президентских выборов и чемпионата мира по футболу, чтобы «раскачать народные массы для дальнейшей дестабилизации политической обстановки в стране».
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:27:02
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
Печеньки отрабатываются по полной))) Уже бездумно печатается всё что можно и из всех возможных источников))) Вы уж сразу одну большую портянку опубликуйте и не мучайтесь)))
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Знайка_
-
|
12.02.2020 15:27:07
Re: В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет ко
Главными доказательствами существования «Сети» служат два документа: так называемый «Свод», с изложением целей и структуры сообщества, и протокол его «съезда», якобы состоявшегося в Петербурге в феврале-2017. Первый документ (файл под названием «Положение»), по версии обвинения, был обнаружен на переносном жестком диске Toshiba, изъятом при обыске в питерском жилище Армана Сагынбаева. Второй (файл «Съезд (2017)») — на ноутбуке Toshiba, изъятом у пензенца Ильи Шакурского.
Квартира Сагынбаева обыскивалась сотрудниками питерского УФСБ по поручению старшего следователя Валерия Токарева, ведущего пензенское дело «Сети». Изъятое упаковали, снабдив печатью петербургского управления ФСБ, и передали пензенским коллегам. Протокол первого осмотра 13 электронных носителей информации, изъятых у фигурантов дела (в том числе жесткого диска Сагынбаева и ноутбука Шакурского) датирован 20 февраля 2018 года. Проводил его следователь А. И. Матюхин с участием технического специалиста И. А. Ганина и двух понятых. В протоколе не указано, как были упакованы осматриваемые предметы, не нарушена ли целостность упаковки, какая печать на ней стоит. И не отражено, претерпевали ли исследуемые файлы изменения. Подпись Ганина есть только на двух из 78 страниц протокола — первой и последней, хотя необходимо удостоверять ею каждый лист.
Второй осмотр электронных носителей проводился следователем Токаревым 16 марта 2018 г. по поручению питерского УФСБ. Без понятых, с участием специалиста Анатолия Аймина. И опять в протоколе не указано, как были упакованы осматриваемые предметы. А подписей Аймина нет вовсе, ни на одном листе.
В третий раз носители осматриваются следователем пензенского УФСБ Д. С. Болтышовым 8 сентября 2018 г. при участии специалиста Ганина, снова без понятых. На этот раз в протоколе описана упаковка — вот только выглядит она не так, как первоначально. Изъятое на питерской квартире Сагынбаева было помещено в полимерный пакет, закрытый с помощью клейкой ленты, «исключающей возможность несанкционированного проникновения». А в сентябре к осмотру представили пакет, у которого «горловина перевязана черной нитью». Но при этом на упаковке по-прежнему печать петербургского УФСБ, хотя содержимое с тех пор дважды осмотрели в Пензе, после чего (как значится в протоколах) заново упаковали и снабдили печатями пензенского управления. И внутри пакета с изъятым у Сагынбаева уже нет переносного жесткого диска Toshiba.
Защитник Виктора Филинкова адвокат Виталий Черкасов обратил внимание суда на эти метаморфозы, усмотрев в них признаки возможных подтасовок доказательств.
Следователь Токарев, допрошенный в питерском процессе в качестве свидетеля, не смог дать убедительных разъяснений. Скорее его выступление по видеоконференцсвязи добавило новых вопросов. Так, Токарев заявил, что лично осматривал жесткий диск Сагынбаева и ноутбук Шакурского еще до марта 2018-го.
Однако в материалах пензенского дела есть протокол только одного, предшествующего мартовскому осмотра этих носителей — от 20 февраля, но он проводился не Токаревым, а Матюхиным.
Можно делать ставки, какая версия больше глянется суду: что Токарев солгал в судебном заседании или же осуществил несанкционированный, без протокола, осмотр вещдоков.
На минувшей неделе исчезнувший к сентябрю-2018 жесткий диск Сагынбаева появился на пензенском процессе. Его вместе с ноутбуком Шакурского доставили для исследования доказательств в судебном заседании, пригласив и специалиста УФСБ — того самого Ганина.
Жесткий диск оказался в опечатанном конверте с единственной подписью — следователя Токарева (хотя должны быть подписи всех участников последнего осмотра) и припиской — вскрывалось для ознакомления обвиняемых и их защитников с вещдоком, после чего он вновь был упакован и опечатан.
Но открыть диск не смогли. Его повреждение, как предположил специалист Ганин, могло быть вызвано тем, что тот «хранился ненадлежащим образом». Возможность восстановления данных осталась под вопросом — для ответа на него необходима диагностика, пояснил Ганин.
У защиты возникли резонные опасения: не принесет ли результат «восстановления» очередных сюрпризов от ФСБ. Предложение прокурора Сергея Семеренко вернуть диск специалисту УФСБ для диагностики и восстановления вызвало общий протест защиты. Председательствующий судья Юрий Клубков пообещал, что повторно упакованные вещдоки останутся в суде. Что, впрочем, не сняло тревог подсудимых и их адвокатов о том, что может произойти с этими вещдоками за пять дней перерыва между заседаниями. Как и с другими изъятыми у подсудимых носителями, которые пока не доставлялись в суд и остаются в распоряжении следственной группы пензенского УФСБ.
При исследовании на заседании ноутбука Ильи Шакурского (он также был доставлен в упаковке без указания даты последнего осмотра) выяснилось, что многие содержащиеся в нем файлы подверглись манипуляциям уже после его задержания 19 октября 2017 года. А та информация, что могла бы послужить доказательством его невиновности, оказалась удалена — так заявил сам Илья. В то же время на компьютере не удалось обнаружить и некоторых подкрепляющих обвинение документов, перечисленных в протоколе февральского осмотра. Так, в нем сказано, что на ноутбуке Toshiba обнаружен файл «Восход 1», содержащий трехстраничный текстовый документ с изложением этапов революционной деятельности. Но когда Шакурский на заседании попросил Ганина отыскать этот файл в ноутбуке и показать, специалист не смог этого сделать и вынужден был признать:
– Его тут нет.
– А в протоколе есть, и описали его там на полстраницы, — напомнил Илья.
Исследование ноутбука на судебном заседании выдало ошеломляющий результат. Оказалось, что целый ряд файлов, включая «Съезд (2017)», открывался 30 октября 2017-го — то есть после ареста Шакурского и до того, как официально ноутбук был впервые осмотрен следствием. Дата последнего сохранения, например, файла «Дополнение по документу по безопасности» — 3 ноября 2017-го, а изменения в папки с многообещающими названиями «Разведка», «Сапер», «Сеть» и примкнувшую к ним папку «Стихи» вносились летом-2018. Вскрылись и совсем удивительные вещи: так, в несколько файлов последние изменений были внесены до их создания — за десять лет до самого факта (2008-й и 2016-й соответственно).
Защита уверена, что файлы в ноутбуке не просто открывались 30 октября 2017-го или летом 2018-го, но и претерпевали какие-то манипуляции.
Если файлы только просматриваются, дата последних изменений остается, какой была до этого, подтвердил в суде специалист Ганин. А владелец ноутбука, находясь в СИЗО, доступа к изъятому у него ноутбуку, понятное дело, не имел.
В февральском протоколе осмотра указано, что «ряд файлов восстановлены специалистом из числа удаленных». Пояснить, сколько и какие именно (из описанных 595), Ганин не смог.
– При восстановлении удаленных данных вы пишете, с помощью какой программы это было сделано? — спросил подсудимый Сагынбаев.
– Да, указываем, — заверил специалист.
– А почему здесь, в этом протоколе, не указана программа?
– Ну… протокол не я составлял, следователь.
Назвать программу в судебном заседании Ганин отказался, сославшись, что это секретный «специализированный продукт».
– Можно восстановить метаданные удаленных файлов? — продолжил Сагынбаев.
– Частично да.
– Можно ли восстановить имя удаленных файлов?
– Нет.
– Какое имя вы присваивали восстановленным файлам?
– Те, что и были, — отвечал специалист с короткой памятью, только что заявивший о невозможности восстановить имя.
Не помнил он еще много чего — в частности, почему его подписи нет на 76 страницах протокола и как именно выглядела упаковка вещдоков. Но зато твердо помнил, что упаковано было как положено и скреплено подписями всех участников — понятых, следователя, специалиста.
Хотя на самом деле имелась одна подпись следователя.
– Вы хорошо понимаете, что значит давать ложные показания? — не выдержал Сагынбаев.
Но, совладав с эмоциями, продолжил задавать вопросы по существу:
– Устройства, в осмотре которых вы участвовали, были изъяты в 2017 году. Возможно ли такое, что там обнаружены файлы, которые созданы или изменены в 2018 году?
– Такое невозможно.
– Какая дата создания должна быть у восстановленных файлов, у которых невозможно восстановить метаданные, как вы утверждаете?
– Не могу сказать.
– Я вам подскажу — дата создания должна быть такой же, как дата восстановления, то есть не позднее 20 февраля 2017 года.
Уставший от этой дуэли судья попытался прервать малопонятный ему диалог:
– Задавайте конкретные вопросы, какой именно файл вас интересует?
– Меня интересуют все 595 файлов, указанных в протоколе, — не унимался Сагынбаев.
Он напомнил, что, согласно протоколу, всего было осмотрено 13 изъятых у фигурантов устройств, 75 из исследованных файлов — это видео и аудио общей длительностью 2 часа 17 минут плюс 520 изображений и еще объемные текстовые файлы (один, например, на 48 страниц). Затем следователь должен был вручную набрать описание осмотренного — оно занимает свыше 70 страниц. Еще какое-то время ушло на подключение системных блоков и устройств, поиск файлов, восстановление удаленных документов. И всю эту титаническую работу, если верить указанному в протоколе времени, удалось проделать с 9.35 до 20.20. Из этих 11 часов еще нужно вычесть обеденное время — Ганин признал, что участники осмотра уходили подкрепиться.
Наслушавшись всех этих подробностей о манипуляциях с электронными носителями Сагынбаева и Шакурского, подсудимый Василий Куксов попросил поскорее доставить в суд и все изъятые у него устройства:
– Я опасаюсь, вдруг что-то изменится и на моем компьютере и планшете, пока они находятся в УФСБ.
С аналогичной просьбой обратился и Дмитрий Пчелинцев.
Председательствующий пообещал, что жесткий диск Сагынбаева и ноутбук Шакурского останутся в здании Пензенского областного суда, где проходят выездные заседания Приволжского военного суда. А к следующему заседанию (назначено на 29 июля) попросит УФСБ доставить и остальные электронные устройства, изъятые у фигурантов.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:29:01
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
Ждём опубликование здесь приговора и всего протокола судбного заседания))) А может кто стенограмму процесса вёл или обученных этому нет?)))
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:33:10
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
[quote="Гость"]Ждём опубликование здесь приговора и всего протокола судбного заседания))) А может кто стенограмму процесса вёл или обученных этому нет?)))[/quote]Что, у вертухайских простититуток жопа подгорает?
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:42:51
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
[quote="Гость"]Гость|12.02.2020 15:13| Первым задержанным по делу «Сети», в середине октября 2017 года, стал студент-физик Егор Зорин. Его обвинили в участии в террористическом сообществе. Зорин дал показания на других фигурантов, после чего его отпустили под домашний арест. 4 сентября 2018 года преследование в отношении Зорина прекратили.[/quote]вот он красава правильно сделал не чего на зоне парится.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:43:55
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
[quote="Гость"]Ждём опубликование здесь приговора[/quote]немного погодя на сайте суда увидим.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:48:19
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
Там и еше один умничка был Игорь Шишкин признал себя виновным заключив досудебное соглашение. получил всего 3,5 годика. Вот я понимаю умный подход к своей судьбе
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:54:34
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
Шишкин говорит, что обвинение ему понятно. Виновным себя признает в полном объеме.
Судья просит указать, в чем заключалось его содействие следствию.
Прокурор говорит, что Шишкин по досудебному соглашению признал себя виновным, дал полные показания и сведения о себе и других участниках «Сети», структуре организации, месте проведения подготовки и межрегиональных съездов, способах связи. Дал необходимые следствию сведения обо всех участниках и организаторах сообщества с указанием имен, ролей, функций. В частности, дал показания о роли Филинкова, Бояршинова, Шакурского, Сагынбаева, Пчелинцева, Зорина и других уже привлеченных к уголовной ответственности лиц в Петербурге и Пензе.
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:55:41
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
А чо там с белорусскими озорниками?
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 15:58:06
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
Прям "Могучая кучка ", собрались ребятушки, на все руки от скуки ..
|
|
Ответить с цитатой
|
-
Гость
-
|
12.02.2020 16:01:38
В Пензе фигуранты дела «Сети» получили от 6 до 18 лет колонии
|
|
Ответить с цитатой
|