Форум

В 1828 году на юге России началась эпидемия чумы. Учитывая, что Россия в это время вела войну с Турцией, а также стратегическую важность Севастополя, в городе был введён карантин. В городе чумы не было, поэтому карантин был скорее профилактической мерой.
В мае 1828 года вокруг города было установлено карантинное оцепление. Всё движение из города и в город происходило через специально устроенные заставы. Летом 1829 года карантин был ужесточён, каждый проезжающий должен был содержаться 2-3 недели в карантинной зоне, все подозрительные больные в городе подлежали изоляции. В результате этого местные крестьяне старались воздерживаться от поездок в город. Продовольственное снабжение оказалось монополизированным карантинными чиновниками, что способствовало большому количеству злоупотреблений. В городе быстро возник дефицит продовольствия. Продовольствие, поставляемое гарнизону, жителям, больным в изоляторах, было недостаточным и плохого качества, что способствовало развитию болезней и росту смертности. Наиболее страдали от карантина беднейшие районы города, в которых сильно ухудшилась гигиеническая обстановка и возросло количество больных.
Ситуация в Севастополе обострилась настолько, что из Петербурга была прислана комиссия во главе с флигель-адъютантом Н. П. Римским-Корсаковым для расследования ситуации. Расследование обнаружило массовые злоупотребления, однако из Петербурга поступило распоряжение прекратить всякие расследования деятельности интендантов. В ноябре 1829 года комиссия завершила работу.

В марте 1830 года карантин был ужесточён, и жителям запретили покидать дома. Запрет был снят в мае, но в наиболее бедной Корабельной слободе карантин был продлён на 7 дней. Однако по прошествии 7 дней жителей слободы было приказано вывести за город и продлить карантин на 2 недели. Это вызвало возмущения среди жителей слободы, а также матросов, имевших там родных и знакомых. Население отказалось выполнять распоряжение несмотря на уговоры контр-адмирала И. С. Скаловского и протопопа Софрония Гаврилова.
Карантинное оцепление слободы было усилено 2 батальонами пехоты. Доведённые до отчаяния жители готовились к вооружённому отпору, были сформированы вооружённые группы под руководством отставных военных. Солдаты оцепления и многие офицеры сочувствовали жителям. Обе стороны воздерживались от начала боевых действий, которые могли взорвать ситуацию в городе и на флоте.
3 июня военный губернатор Столыпин, учитывая чрезвычайную ситуацию в городе, усилил караулы на улицах и охрану губернаторского дома. Эти меры возмутили севастопольцев, которые толпами двинулись к дому губернатора и адмиралтейству. Губернатор был убит толпой. К восставшим присоединились матросы. Часть восставших пошла на снятие карантинного оцепления на Корабельной слободе, солдаты атакованные с двух сторон присоединились к восставшим.
К 22 часам город был в руках восставших, полиция бежала из города, а гарнизон отказался подавлять бунт. Толпа избивала «чумных» чиновников и офицеров, требуя от них расписки, что чумы в городе нет, громила их дома и квартиры.
4 июня комендант города Турчанинов, исполняющий после гибели Столыпина обязанности военного губернатора, под давлением восставших издал приказ о прекращении карантина:
Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты.

А теперь самое главное: по совокупности свидетельств очевидцев можно с уверенностью утверждать, что чумы в городе не было.Нет блин, прочитайте ещё раз, вложите больше эмоций: при всем при этом чумы в городе не было. Высокая смертность в фильтрационных бараках, вызванная скученностью "пациентов", страдавших различными инфекционными заболеваниями, низким качеством медицинского обслуживания, холодом и голодом не вызывала вопросов: у нас же эпидемия тут, вот и потери среди населения.
«Лицо умершего было вздуто, синевато-темного цвета, глаза закрытые, рот полуоткрытый, губы вздутые, синие, уши синие, шейные вены наполнены кровью, цвет кожи от стечения крови был синий. Явственно и несомненно, что тут «apoplexiasanguinea» и ничего больше». Доктор Закревский, осмотр мертвого матроса.
Однако доктор Ланг и его приверженцы отказались признать, что матрос умер от кровоизлияния в мозг, настаивая на том, что скончался он от чумы и к тому же, поспешили отправить в чумное отделение его жену и дочь.
Население, впрочем, было вполне уверено (и в этот раз не слишком-то ошибались), что это врачи-гады морят народ, проявляя чудеса изобретательности:
Чума – болезнь весьма скоротечная, но там умудрялись держать «подозрительных» даже и по два месяца, а был тут и такой случай, когда держали целых пять месяцев! Большинство умирало там, так как не все же были такие исключительные здоровяки, чтобы выдерживать режим карантина месяцами. А так как туда отправлялись не только подозрительные по чуме, но и их семейства полностью, до грудных детей и глубоких старцев, то часто вымирали там целые семьи. Наконец, кем-то из старших врачей изобретено было, как предупредительная мера против заражения чумою, поголовное купанье в море жителей Корабельной и Артиллерийской слободок и «Хребта беззакония»! И это подневольное купанье продолжалось всю зиму, благо вода в бухте не замерзала. Как же можно было не заболеть от этого всеми простудными болезнями! А чуть человек заболевал, он уже становился «подозрительным по чуме».

А что делать, если не помогают самые решительные меры? Предпринять меры экстраординарные, самые-самые решительные! В феврале 1830 г., в соответствии с доктриной усиления натиска на чуму и борьбы с инфекцией город был полностью закрыт на 21 день, все передвижения по улицам запрещены, жителям предписано запастись продуктами на два дня (как будто их было откуда запасать) и не покидать домов. Зато автоматически отменились водные процедуры, а то сил же уже никаких нет!
Продовольственное снабжение, на котором и раньше неплохо так поднимали местные чиновники, полностью монополизировала администрация. Отощавших без сена лошадей за бесценок скупали для перепродажи за кордон, продовольствие закупалось ненадлежащего качества, в недостаточном количестве, по завышенным ценам и только у надежных людей. Не хватало даже дров и воды! При этом в городе активно действовал «черный рынок», источником продуктов на котором была всё та же администрация. Местные жители между собой называли происходящее «карманной чумой», то есть просто способом для чиновников набивать себе карманы на карантинных мерах.

Ещё до начала «активной фазы» блокады, правительство направляло в город особую комиссию, под руководством флигель-адъютанта Римского-Корсакова (одним из членов комиссии был Фаддей Беллинсгаузен, знаменитый мореплаватель). Комиссия указала в отчете, что «по Севастопольскому порту допущены весьма важные злоупотребления, приказы Главного командования насчёт провианта и провизии вовсе не исполняются», но главком ЧФ, вице-адмирал А.С. Грейг никаких мер не принял, а комиссию вскоре одернули из Санкт-Петербурга — чтобы она не мешала бороться с эпидемией.

11 марта как пролог последующих событий: в Артиллерийской слободке матрос отказался идти вместе с женой и дочерью в чумной карантин, а когда его попытались взять силой - застрелил лейтенанта - адъютанта флотского начальника. После этого случая власти города распорядились изъять у населения всё оружие, и всё, что может быть использовано как оружие. Для хранения заняли одну избу, и поместили туда всё реквизированное у населения - можно сказать сами, своими руками подготовив для "граждан с активной позицией" арсенал и цель номер один.

Карантин продлевали ещё несколько раз, и, наконец, в мае кордоны вокруг города сняли: Севастополь был признан не чумным городом. С бедных кварталов оцепление должно было быть снято через семь дней, но произошло несчастье: в Артиллерийской слободке 31 мая умерла матросская вдова Зиновья Щеглова. По правилам Щеглову должен был освидетельствовать врач, поэтому в слободку был командирован штаб-лекарь Шрамков. Он был явно мерзопакостной личностью, одной из причин бунта в Севастополе: из девятисот женских показаний, отобранных после бунта, практически каждое имело фразу: «Претерпевала истязания от штаб-лекаря Шрамкова».
Шрамков объяснил смерть Щегловой чумой, и жители слободки были раздосадованы (мягко говоря) — до свободы оставалось всего три дня!Когда мортусы приехали забирать тело, жители слободки — в основном женщины, так как мужчины были на службе и на кораблях — тело не отдали, подняв бунт, и кинувшись избивать докторов и чиновников. Все матросы, которые находились на кораблях при своих обязанностях, взбурлили, так как на берегу были их жены, дети, родственники. Контр-адмирал И. С. Скаловский, командующий морскими силами, и губернатор Н. А. Столыпин решили послать воинские команды для успокоения беспорядков, Корабельная и Артиллерийская слободка были оцеплены.

В ночь на третье июня на соборной колокольне ударили в набат, и толпа пошла прорывать оцепление. Восставших возглавила и скоординировала так называемая "Добрая партия" – совет, в который вошли мещане Т. Иванов, Ф. Пискарев, К. Шкуропелов, а также фельдфебель Петр Щукин, слесари Матвей Соловьев и Яков Попков. Охранявшие слободки солдаты сочувствовали населению, и когда с фронта на них поперла толпа, а с тыла атаковали вооруженные матросы флотских экипажей, отступили, в свалке и сумятице «случайно» убив своего полковника.
Дом губернатора взяли штурмом, самого губернатора забили насмерть, как и нескольких «чумных» чиновников и докторов.
Адмирала И. С. Скаловского избили, сорвали с него эполеты и требовали выдать расписку об «отсутствии в городе чумы и карантина».
Такую расписку под давлением восставших выдал комендант города, исполняющий после гибели Столыпина обязанности военного губернатора, генерал Турчанинов.

Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты.

В ходе бунта было убито несколько десятков человек, причем главный санитарный врач успел вовремя встать на лыжи.

Да были же люди , не чета нынешним . Настоящее гражданское общество , а сейчас цифровые и медийные рабы.

Три года севастопольские чиновники «лечили» народ от чумы, а сами разворовывали бюджет.

Во многом именно коррупция спровоцировала на пустом месте известный «Чумной бунт» в Севастополе.

За почти двести лет с момента чумного бунта в Севастополе российская власть, конечно, сильно эволюционировала.Но две катастрофы 1917 и 1991, жесткий административный стиль сталинской эпохи, волюнтаризм Хрущёва, перестройка, правление банды молодых лаборантов ельцинского периода, путинская вертикаль власти – практически не повлияли на определённый тип российских чиновников и политиков.Типаж этот, как и в прошлом, не имеет ни достаточно знаний, ни опыта, не любит брать ответственность на себя, не слышит народ, и благоговеет перед начальством, и каждый день засыпает с мыслью о том, как бы безопаснее что-то украсть из казны.

Всю " Пензенскую правду" переписал. Молодец. Садись. Пять

Да это "поросль Пеньковского". Т.е. плесень. "Верьте ему".