Очень легко принять корреляцию за причинно-следственную — и счесть то, что было бы и без пропаганды, за ее последствия. Фирма выпускает новый продукт, выпускает рекламу — и продукт раскупают. Его раскупили из-за рекламы или из-за того, что именно этот продукт нужен? Или телепропагандисты исходят пеной на украинском фронте — но это ли причина роста антиукраинских настроений, или просто пропагандисты говорят то, что зрители хотят увидеть?
Я считаю, что российская госпропаганда исключительно сильна в «расковыривании ран» и совершенно профнепригодна во всем остальном.
Например, осенью 2014 года телеоргия успешно расковыряла антиукраинские и антиамериканские взгляды, но была совершенно бессильна в отношении, скажем, курса доллара. Граждане возненавидели — в ответах на вопросы — «американскую военщину», но закупались долларами, несмотря на масштабные вбросы про его конец. (Я знаю, насколько спорно то, что антиукраинский сантимент был просто спящим, — гораздо комфортнее винить в изменении отношений пропаганду. Я также знаю, что нет хорошего эксперимента, чтобы проверить эту гипотезу, — но, заметим, это точно так же верно и в другую сторону. Нет хорошего доказательства, что это последствия пропаганды.)
Неслучайна и паника по поводу Алексея Навального. На пропагандистскую борьбу с ним брошены невероятные ресурсы — и они ничего не меняют в отношении граждан....
Так вот, о вакцинации. Нет сомнений, что вакцинация — это важнейший государственный приоритет. На вакцину потрачены огромные ресурсы; цена промедления очень высока. На вакцинацию тратится драгоценный политический ресурс — когда принуждают или вынуждают граждан вакцинироваться. Ну и как, новостные каналы и агентства, ведущие «пилорам» и т. п. смогут кого-нибудь убедить? Они могут, конечно, закупить накрутку просмотров и лайков и отчитаться перед высшим начальством о якобы достигнутом влиянии. Ну то есть о создании макета информационного агентства в натуральную величину. Но ясно же, что не могут и не смогут что-то реально поменять. Никого переубедить — не расковырять старую рану, а именно переубедить, — они никого не могут.
Константин Сонин, экономист





