Форум

«Худший враг пропаганды – интеллектуализм»

Россия!!! Как ты смогла себя отдать на растерзание вандалам??? (от культуры)

Следовало спикеру приехать, дабы указать на неухоженность города и проблемы с транспортом. Позорная не работа властей местных.

[quote="Гость"]Вы добиваетесь,что бы терпимо и молча проходили,когда оскверняется память и подвиг Советского народа в лице Ю.А.Гагарина?[/quote]Надо иметь очень богатое воображение, видя в кентавре лицо Гагарина. Это ваше вИдение и только.

[quote="Гость"]Надо иметь очень богатое воображение, видя в кентавре лицо Гагарина. Это ваше вИдение и только.[/quote]Некоторые ещё видят в кентавре лицо Навального и Белозерцева.

[quote="Гость"]Некоторые ещё видят в кентавре лицо Навального и Белозерцева.[/quote]Кто еще что видит? Пишите.

Мост готов месяц назад,кого ждём из Москвы ?жополизы!а люди мучаются

15.45, вы за это голосовали, и сто пудово ещё раз проголосуете! Терпите, мазохисты, с вас не убудет!

Задолбали сценами открыли бы месяц назад всё для людей!

Мир находится на пике новой технологической революции, интернет превратился в место, где алгоритмы корпораций и правительств сражаются за внимание подростков, индустриальная экономика с ее вертикальными карьерами (один раз отучился и работаешь до пенсии) лежит в руинах, старые политические проекты переживают сильнейший кризис, люди в глобальном мире заново объединяются против чужаков и боятся мигрантов, в общественную жизнь возвращаются религии, параллельно бесконечно умножилось число человеческих идентичностей, включая гендерные, и социальных ролей, а еще это чертово изменение климата.
Нас все это не касается, мы как бабушки у подъезда сидим на отшибе истории и смотрим, как будущее проходит мимо нас («смотри, как вырядилось»). У россиян появилось четкое представление о себе, построенное на отрицании любых изменений: там за кордоном нам завидуют враги, но мы не сдаемся, потому что скоро получка, которая придет на карту «Мир».
По той же причине публика в России ностальгирует по брежневскому СССР: больше двух десятилетий в той стране все было понятно («навсегда») и ничего не менялось. Человеческая психология сопротивляется изменениям, люди в большинстве своем — консерваторы. Понятное дело, что проблема лишь в том, что отказ от участия в изменениях делает тебя аутсайдером — ты не можешь влиять на ход истории, а столкновение с реальностью, как это регулярно было в течение всего русского XX века после очередного «подмораживания России», оказывается болезненным и катастрофическим. Что совсем не мешает впоследствии ностальгировать о «России, которую мы потеряли», идет ли речь о 1913, 1981 или 2007 годе.
Социологи религии утверждают, что по той же логике адаптируются к реальности фундаменталистские религиозные общины: ортодоксальные иудеи, консервативные христиане, а также новые мусульманские течения отказываются принимать участие в современном мире, подчеркивая свое отличие от него, несмотря на то, что являются реакцией на этот мир, его порождением. Крупнейшим вероучительным местом ислама становится Москва: здесь мигранты из нерелигиозных семей принимают веру, потому что это часто единственный способ бороться за свое человеческое достоинство в коррумпированной и ксенофобной среде, где они зарабатывают себе на жизнь.
Если вы думаете, что между человеком, выступающим за стабильность и порядок, интересующимся мнением Владимира Соловьева по широкому кругу вопросов и в целом поддерживающим правительство Путина, и выходцем из Центральной Азии, идущим на пятничную молитву в соборную мечеть в Москве, есть принципиальная разница, вы скорее всего ошибаетесь. Вас объединяет неуверенность перед лицом меняющегося мира, переживание враждебности этого мира к вам.
Союз Лаврова и талибов в этом контексте выглядит вполне закономерно: именно «Талибан» (запрещенное в РФ террористическое движение) в конечном счете становится крайней точкой борьбы за «стабильность», «традиции» и против современного мира. И, похоже, иногда целые страны способны жить во внеисторическом лимбе, как живут в нем радикальные религиозные общины. До тех пор, пока все не рушится и не наступает время ностальгии.
Кирилл Мартынов, журналист