Инспектор оделся и вышел на улицу. Колокол звонил…
Нищий подошёл к нему и укоризненно сказал:
— Вы мне уже третий год даёте то две, то три копейки при каждой встрече. Где у вас глаза-то были?
— А что?
— Да я в сто раз, может быть, богаче вас: у меня есть два дома на Московской улице.
Какой-то запыхавшийся человек с размаху налетел на них и торопливо спросил:
— Где тут принимают заявления о побеге с каторги?
— Пойдём вместе, — сказал инспектор. — Мне нужно заявить тоже об уголовном дельце.
— И я с вами, — привязался нищий. — Ведь я один-то дом нажил неправильным путём — обошёл сиротку одну. Лет двадцать, как это было — да уж теперь заодно заявить, что ли?
Все трое зашагали по оживлённой многолюдной улице, по которой сновала одинаково настроенная публика. Кто шёл в участок, кто к прокурору, а один спешил даже к любовнице, чтобы признаться ей, что любит жену больше, чем её.
Все старательно обходили купца, стоявшего на коленях без шапки посреди улицы. Купец вопил:
— Покупатели! Ничего нет настоящего у меня в магазине — всё фальшивое! Мыло, масло, табак, икра — даже хлеб! Как это вы терпели до сих пор — удивляюсь.
— Каяться вы все мастера, — возразил шедший мимо покупатель, — а того, что я тебе вчера фальшивую сторублёвку подсунул, этого ты небось не знаешь. Эй, господин, не знаете, какой адрес прокурора?





