Форум

Стали в людей попадать смертоносные Фебовы стрелы.

И загорелись костры, и во множестве трупы сжигались.

Девять так дней среди войска, свирепствуя, стрелы носились.

В день же десятый собрал Ахиллес весь народ на собранье.

Это богиня ему, белорукая Гера внушила, –

Ибо данайцев жалела, взирая, как те погибают.

После ж того, как войска все сошлись и сплотились толпою,

Став посредине меж ними, сказал Ахиллес быстроногий:

"Ныне, Атрид, полагаю домой возвратиться,

По морю снова блуждать, если только мы смерти избегнем,

Не пожелает ли он отвратить эту гибель от войска,

Жертвенным дымом ягнят или коз безупречных насытясь?"

Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся

Славный Калхас Фесторид, – он из птицегадателей первый,

Знающий все в настоящем, а также в грядущем и прошлом,

Войска ахейского флот к берегам Илиона приведший

Данной ему Аполлоном пророчества дивного силой.

Он, рассудительный, к ним обратился и слово промолвил:

"Ты, Ахиллес, о, любимец Зевеса, велишь разгадать мне

Гнев Аполлона владыки, далеко разящего бога.

Правду открою тебе. Ты ж сперва обещай и клянись мне,

Что за меня заступаться ты будешь рукою и словом.

Должен, как видно, теперь прогневить я могучего мужа,

Кто аргивянами правит, кому все ахейцы покорны.

Царь ведь сильнее всегда, чем подвластный, кто гнев зародил в нем.

Если б он даже свой гнев в тот же день превозмог, затаивши,

Все же он будет его в своем сердце лелеять, покуда

Месть не свершится. Скажи мне, спасешь ли меня от напасти?"

И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:

"Смело доверься, поведай о знаменье бога, что знаешь,

Ибо клянусь, о, Калхас, Аполлоном, Зевесу любезным,

Фебом, к кому ты взываешь, нам волю богов объявляя,

В том я клянусь, что покуда я жив и на землю взираю, –

Здесь, близь судов многоместных, никто на тебя из данайцев

Тяжкой руки не подымет, – хотя б это был Агамемнон,

Ныне гордящийся тем, что из всех он ахеян сильнейший".

И ободрился тогда беспорочный гадатель и молвил:

"Нет, не за жертву забытую, не за обет он разгневан,

Но за жреца своего, кого царь оскорбил Агамемнон,

Дочь отпустить не желая и выкуп отвергнув богатый.

Лишь за него нам от Феба страдания были и будут.

Не отвратит Дальновержец от войска позорной болезни,

Прежде чем дочь не вернем мы отцу – быстроокую деву –

Даром, без выкупа, и не пошлем гекатомбу святую

В Хризу. Тогда он, быть может, смягчится и милостив станет".

Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся

Царь Агамемнон, герой, облеченный обширною властью,

Сильно разгневанный. Сердце в нем черною злобой кипело,

Очи его двум огням уподобились, мечущим искры.

Прежде всего на Калхаса взглянул он враждебно и молвил:

"Зла предвещатель! Отрадного мне никогда ты не скажешь.

Сердце ликует в тебе, если можешь несчастье пророчить.

Доброго ты, отродясь, ничего не сказал и не сделал.

Так и теперь, прорицая, ты вслух объявляешь данайцам,

Будто им Феб Дальновержец готовит печаль оттого лишь,

Что и блистательный выкуп взамен молодой Хризеиды

Не пожелал я принять. Да, я сильно хочу эту деву

Дома иметь. Предпочел я ее Клитемнестре супруге,

Взятой давно, – оттого что и эта другой не уступит

Телом и ростом своим, ни умом, ни искусством в работах.

Все ж я готов возвратить ее, если для вас будет лучше.

Я для народа спасенья хочу, а не гибели черной.

Мне же награду готовьте другую, дабы средь ахейцев

Я не остался один обделенный: то было б постыдно.

Видите все, что моя от меня прочь уходит награда".

И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:

"Всех нас славнейший Атрид и корыстолюбивейший также!

Ибо откуда награду возьмут тебе щедрые греки?

Не разделенных нигде не осталось при войске сокровищ.

Что в городах было вражеских взято, мы все поделили,

И не пристойно народу собрать это вновь для раздачи.

Богу теперь эту деву пожертвуй, – а после ахейцы

Трижды тебе за нее воздадут и четырежды, если

Даст нам когда-нибудь Зевс крепкостенную Трою разрушить".

И, отвечая ему, так сказал Агамемнон властитель: