Путин утвердил план антикоррупционных мероприятий на 2021–2024 годы. Сообщение об этом даже у откровенных пропагандистских помоек энтузиазма не вызвало. Все отдают себе отчет в сугубой ритуальности этого действа. Тем более что 21-й год вообще-то уже скоро закончится, пока чиновники изучат документ, внесут в свои планы — пора уже слушать новогоднюю задушевную речь президента.
Ритуал — это такая штука, без которой можно обойтись, но объяснить, почему от него отказались, сложнее, чем просто его исполнить. А потому и исполняют.
Государство гангстеров и борьба с коррупцией — это даже не пчелы против меда. Это абсурд на понятийном уровне. Пока те, кто обворовывает народ и страну, будут сами себя ловить, это не имеет ни малейшего практического значения. Собственно, поэтому и энтузиазм вокруг этого события тоже носит дежурный характер, а сам план забудут уже завтра. До того, как придет время подписывать новый.
Тонкость в том, что, вообще-то говоря, в России нет коррупции. Коррупция — признак развитого государства. Для нашей страны должность — это рентное угодье, площадка для кормления. Отличие этих двух явлений носит принципиальный характер. Коррупция — рыночные отношения. Должностное лицо торгует своими полномочиями, покупатель их покупает. Или не покупает, если цена полномочий избыточно высока. В общем, коррупция — дело добровольное. Рента — обязательный платеж. Его обязательность обусловлена сквозной системой сбора дани. Постовой не может не брать взятку потому, что должен занести плановую сумму непосредственному руководителю. Тот не может не спускать план по взяткам подчиненным, так как сам обязан занести жестко оговоренную сумму своему начальству. И так все эти рентные ручейки собираются в полноводные реки и превращаются в виллы, майбахи, дома в Лондоне и Флориде. В золотые унитазы начальника ГАИ региона, в конце концов. И ликвидировать такую сквозную систему в рамках этой же системы невозможно по определению.