Форум

Пензенский священник совершил освящение пяти колоколов в храме-часовне св. Николая Чудотворца, расположенном на территории исправительной колонии № 8.

Как рассказали в пресс-службе УФСИН России по Пензенской области, колокола были изготовлены воронежскими мастерами. Средства на их создание в течение года собирали осужденные и их родственники.

Председатель отдела тюремного служения священник Павел Колесников совершил Божественную литургию, в ходе которой окропил святой водой колокола и крест.

После этого староста храма вместе с осужденными подвесили колокола на звоннице, причем право первого удара в них по традиции было предоставлено Павлу Колесникову.

Батюшка поблагодарил всех, кто внес свою лепту в изготовление новых колоколов и отметил их высокое качество, а также призвал осужденных как можно чаще молиться и читать духовную литературу.

«Уверен, этот храм поможет объединить всех верующих, находящихся здесь, направить их на путь праведной жизни. Звон колокола - символ свободы. Надеюсь, покинув стены этого учреждения, люди больше сюда не вернутся», - заключил начальник исправительной колонии № 8 Петр Мутихин.

Для справки: фундамент храма-часовни св. Николая Чудотворца был заложен в 2005 году. Открытие произошло 22 мая 2006 года, но лишь спустя 7 лет на звоннице храма-часовни появились колокола. Самый большой из них весит 60 килограммов, а самый маленький - 10.

[url]http://www.penzainform.ru/news/religion/2013/11/07/v_penzenskoj_ispravitelnoj_kolonii_8_sostoyalos_osvyashenie_kolokolov.html[/url]

только синие они, и ни крапа золота....

Поправляйтесь бродяги,братва!И становитесь БРАТЬЯМИ...во Христе.
Здоровья и терпения доброго вам пацаны.

очень радостно. слава Богу!

Всех неравнодушных к проблемам нашего города приглашаю посетить просветительский сайт "Пенза без сект" http://penzabezsekt.ru/

Статья 14 Конституции РФ
1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.
2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Что попы делают в исправительном учреждении?! Им школ и армии мало?

Ну зачем же так? Хоть какая то движуха. Опять же вреда от этого точно никакого нет. Пускай заключенные к Богу тянутся.

[quote="Гость"]Поправляйтесь бродяги,братва!И становитесь БРАТЬЯМИ...во Христе.
Здоровья и терпения доброго вам пацаны.[/quote]
АУЕ! ЖИЗНЬ ВОРАМ! ВО ВСЕ ВРЕМЕНА!

Интересно, почему в тюрьмах сидят только верующие?

А ты сходи да узнай. Вернешься - не такие песни запоешь.

Глава I

Однажды, в конце великого поста, в наш город привезли новый медный колокол и повесили его на самом почётном месте в соборной колокольне.

О колоколе говорили, что он невелик, но звучит так прекрасно, что всякий слышавший умиляется душой и плачет от раскаяния, если совершил что-нибудь скверное.

Впрочем, и неудивительно, что про колокол ходили такие слухи: он был отлит на заводе по предсмертному завещанию и на средства одного маститого верующего беллетриста, весь век писавшего пасхальные и рождественские рассказы, герои которых раскаивались в своих преступлениях при первом звуке праздничных колоколов.

Таким образом писатель как бы воздвиг памятник своему кормильцу и поильцу — и отблагодарил его.

Глава II

Едва запели певчие в Великую ночь: «Христос воскресе из мёртвых…», как колокол, управляемый опытной рукой пономаря, вздрогнул и залился негромким радостным звоном.

Семейство инспектора страхового общества Холмушина сидело в столовой в ожидании свячёного кулича, потому что погода была дождливая и никто, кроме прислуги, не рискнул пойти в церковь.

Услышав звук колокола, инспектор поднял голову и сказал, обращаясь к жене:

— Да! Забыл совсем тебе сказать: ведь я нахожусь в незаконной связи с гувернанткой наших детей, девицей Верой Кознаковой. Ты уж извини меня, пожалуйста!

Сидевшая тут же гувернантка прислушалась к звону колокола, вспыхнула до корней волос и возразила:

— Хотя это, конечно, и правда, но я должна сознаться, что, в сущности, не люблю вас, потому что вы старый и ваши уши поросли противным мохом. А вступила с вами в близкие отношения благодаря деньгам. Должна сознаться, что мне больше нравится ваш делопроизводитель Облаков, Василий Петрович. О, пощадите меня!

— Могу ли я вас обвинять, — пожала плечами жена Холмушина, — когда мой средний сын Петечка не мужний, а от доктора Верхоносова, с которым я встречалась во время оно в Москве.

— Очевидно, доктор Верхоносов был большой мошенник? — прислушиваясь к звуку колокола и покачивая головой, прошептал Петенька, гимназист четвёртого класса.

— Почему?

— Вероятно, я в него удался: можете представить, в третьей четверти у меня поставлены две единицы, а я переправил их на четыре да и показал отцу.

— Дитё! — снисходительно улыбнулась старая нянька. — Сколько я у вас, господа вы мои, сахару перетаскала за всё время, так это и пудами не сосчитать. А надысь банку с вареньем выела, а потом разбила да на Анюточку и свалила: будто она разбила.

— Ничего! — махнула рукой маленькая Аня. — За банку мне только два подзатыльника и попало, а того, что я вчера в папином кабинете фарфорового медведя разбила, — никто и не знает.

Инспектор встал, потянулся и сказал:

— Пойти разве в кабинете написать в правление нашего общества заявление, что я третьего дня застраховал безнадёжно чахоточного, подсунув вместо него доктору для осмотра здоровяка, кондуктора конки.

— Как же вы пошлёте это заявление, — возразила горничная Нюша, — если я вчера из коробки на вашем письменном столе все почтовые марки покрала.

— Жаль, — сказал инспектор. — Ну, всё равно — поеду к полицейскому, заявлю ему, потому что это дело — уголовное.

Глава III

Инспектор оделся и вышел на улицу. Колокол звонил…

Нищий подошёл к нему и укоризненно сказал:

— Вы мне уже третий год даёте то две, то три копейки при каждой встрече. Где у вас глаза-то были?

— А что?

— Да я в сто раз, может быть, богаче вас: у меня есть два дома на Московской улице.

Какой-то запыхавшийся человек с размаху налетел на них и торопливо спросил:

— Где тут принимают заявления о побеге с каторги?

— Пойдём вместе, — сказал инспектор. — Мне нужно заявить тоже об уголовном дельце.

— И я с вами, — привязался нищий. — Ведь я один-то дом нажил неправильным путём — обошёл сиротку одну. Лет двадцать, как это было — да уж теперь заодно заявить, что ли?

Все трое зашагали по оживлённой многолюдной улице, по которой сновала одинаково настроенная публика. Кто шёл в участок, кто к прокурору, а один спешил даже к любовнице, чтобы признаться ей, что любит жену больше, чем её.

Все старательно обходили купца, стоявшего на коленях без шапки посреди улицы. Купец вопил:

— Покупатели! Ничего нет настоящего у меня в магазине — всё фальшивое! Мыло, масло, табак, икра — даже хлеб! Как это вы терпели до сих пор — удивляюсь.

— Каяться вы все мастера, — возразил шедший мимо покупатель, — а того, что я тебе вчера фальшивую сторублёвку подсунул, этого ты небось не знаешь. Эй, господин, не знаете, какой адрес прокурора?

Глава IV

В участке было шумно и людно.

Пристав и несколько околоточных сортировали посетителей по группам — мошенников отдельно, грабителей отдельно, а мелких жуликов просто отпускали.

— Вы что? Ограбление? Что? Вексель подделали! Так чего же вы лезете? Ступайте домой, и без вас есть много поважнее. Это кто? Убийца? Ты, может, врёшь! Свидетели есть? Господа! Ради Бога, не все сразу — всем будет место. Сударыня, куда вы лезете с вашим тайным притоном разврата?! Не держите его больше — и конец. Ты кто? Конокрад, говоришь? Паспорт! Вы что? Я сказал вам уже — уходите!

— Господин пристав! Как же так — уходите? А что у меня два года фабрика фальшивых полтинников работает — это, по-вашему, пустяки?

— Ах ты, Господи! Сейчас только гравёра со сторублёвками выгнал, а тут с вашими полтинниками буду возиться.

— Да ведь то бумага, дрянь — вы сами рассудите. А тут металл! Работа по металлу! Уважьте!

— Ступайте, ступайте. Это что? Что это такое в конвертике? Больше не беру. Ни-ни!

Полицмейстер вышел из своего кабинета и крикнул:

— Это ещё что за шум! Вы мешаете работать. Я как раз подсчитывал полученные от… Эй, гм! Кто там есть! Ковальченко, Седых! Это, наконец, невозможно! Бегите скорее к собору, возьмите товарищей, остановите звонаря и снимите этот несносный колокол. Да остерегайтесь, чтобы он не звякнул как-нибудь нечаянно.