Форум

Министерство финансов России предлагает отказаться от индексации материнского капитала в 2016 году. Об этом заявил председатель Пенсионного фонда России (ПФР) Антон Дроздов на заседании комиссии по урегулированию трудовых отношений, передает ТАСС. По его словам, социальный блок правительства, в том числе ПФР, будет еще обсуждать этот вопрос с Минфином.

Дроздов отметил, что Минфин предлагает не индексировать материнский капитал не только в 2016-м, но и в 2017-2018 годах. На повышение маткапитала по прогнозной инфляции в 2016-м, по его словам, потребуется более 20 миллиардов рублей.

Программа материнского капитала действует в России с 2007 года. Претендовать на получение этих средств могут родители двоих и более детей, а также россияне, усыновившие более одного ребенка. Размер выделяемой им суммы составляет 429 тысяч рублей. Средства маткапитала могут направляться на улучшение жилищных условий семьи, пенсионное обеспечение матери, обучение ребенка, оборудование жилья средствами для детей-инвалидов.

Действие программы завершается 31 декабря 2016 года. В ноябре 2014-го вице-премьер Ольга Голодец предложила продлить программу минимум на пять лет, чтобы семьи могли «видеть перспективу». Идею поддержал премьер-министр Дмитрий Медведев.

[url]http://www.penzainform.ru/news/global/2015/06/26/minfin_viskazalsya_protiv_indeksatcii_materinskogo_kapitala.html[/url]

Согласен, но тогда все станут богатыми а пока богатый в пензе один Доход руководителя СУ СКР по Пензенской области Олега Трошина за 2014 год составил 4 млн 900 тыс. рублей. Это почти в два с половиной раза больше, чем в 2013 году, и в три раза больше, чем в 2012-м. Как и прежде, в собственности главы регионального управления СКР находятся земельный участок площадью 1500 кв. м, жилой дом (210,1 кв. м), гараж, баня.

[quote="Гость"]Произойдет самостоятельное без затратное для государства создание миллионов частных, индивидуальных рабочих мест.[/quote]Пустое...ничего не будет....

Теперь модно изобличать гламур: девок с надутыми губами, мужичков пузатых, кутящих до рассвета, светские рауты, рублевские именья, шубы побогаче, золото наружу. А я склонен всех этих стеклянноглазых гуляк оправдывать: они ведь тоже гуляли все как в последний раз. Все ведь помнили про НЭП — сладкий, как папироса перед расстрелом. Вот и дымили, дымили. Кто их осудит? Я — нет. Люди просто пытались нажраться впрок, налакаться, как верблюды в оазисе; потому что и позади, и впереди — одна пустыня. И туда же, в горб, набить воспоминаний о сладкой случайной жизни, которыми теперь перебиваться всю жизнь настоящую русскую — мерзлую, голодную и смурную. Ведь эту память еще внукам передавать надо — вместе с купленными в пятнадцатом году шубами и виллерой-бохом.

Кутили, плясали, обнимались с проститутками, городили безвкусные замки вдоль единственного на всю страну шоссе, хоть как-то напоминающего провинциальную немецкую дорогу. А у самих всегда ведь — беспрестанно, тревожно — маячил пред глазами Он.

Его нельзя назвать по имени: раньше еще дозволялось намекнуть в прессе, что дескать, слово это складывается из шести букв и означает совершенный крах, но слово это не «фиаско». Однако недавно нам предписали в печати все его буквы заменять на звезды, как и во всех словах, подходящих для описания нашей новой жизни. Теперь только так можно, к примеру: «Нас всех ждет ******; мы так и знали!» Шесть звезд вместо слова.

Вот они, восходят вновь над Россией — Шесть Звезд. А мы и готовы поклониться им, признать в них божественное провидение и вернуться, ведомые ими, на исконную свою историческую стезю.

Мы не умеем жить. И тучные годы не научили нас этому. Мы рождены страдать. Это в ожиревшей Европе — жизнь, и за это мы их презираем сквозь зависть. А у нас-то самих извечно — выживание. И выживать нам привычнее.

Потому-то, по телефону отвечая социологам: «Люблю! Верую! Проголосую!», сами тут же бежим за гречкой в магазин. Послушали, как у теледикторов интонации переменились, подавая нам сигнал, и передумали власти правду говорить. Киваем, улыбаемся, прячем глаза, скупаем продукты, пока карточки не ввели. Глядим, как всходят из-за горизонта Шесть Звезд.

Сгинет морок: развеются духи от Картье, истлеют костюмы от Гуччи, и ржавчина пожрет корейские внедорожники. Нашептанными мифами станут сытые нулевые. А останутся — кроме завещанного внукам фарфора — серая огородная земля с мелкой картохой, косые заборы, силикатные многоэтажки; хорошо, если кто успел хоть стеклопакеты вставить.

И кто в этом виноват? Звезды? История?

Нет. Мы сами и виноваты: тем, что за пятнадцать тучных лет, за сон этот зимний, сытый, счастливый, так и не поверили в то, что это наша жизнь, что мы именно на такую жизнь имеем право, что не обречены на мытарства, что не рождены страдать. Что у каждого русского такое же право на счастье, как у всякого француза. Может, у каких народов бытие и определяет сознание, а у русского народа все-таки сознание — бытие.

А потому — молитесь, братия, ибо всходят на небосклоне беспросветном Шесть Звезд багряных, ибо грядет Он, и никому не будет пощады.